Кто такие сказители и певцы народного фольклора



Это не стихи в обычном смысле слова Кто такие сказители и певцы народного фольклора.
Будучи записаны из уст сказителей, прокомментированы, изданы и переведены на другие языки, эпические сказания принимают характер литературных памятников.

 

Разумеется, для специалистов-фольклористов они остаются памятниками эпоса и служат важным, иногда единственным источником для изучения народного эпического творчества. Но обычный человек, равно как и деятели современной культуры — композиторы, художники, писатели, — видит в них произведения словесного искусства и судит их по привычным литературным нормам. Такой подход, конечно, возможен и по-своему плодотворен: достаточно напомнить, об операх и балетах, поставленных по мотивам эпоса, о литературных переводах, обогащающих поэзию других народов, об иллюстрациях художников, наконец — о разнообразных творческих воздействиях читаемого эпоса на людей в разных странах…

Вместе с тем в эпических произведениях, когда они становятся литературными памятниками, происходят трудно восполнимые утраты, связанные с перенесением явлений искусства из одной жизненной, органической для них среды в другую.

Это не стихи в обычном смысле слова (или не чередование привычной прозаической и поэтической формы), не произведения литературы, кем-то когда-то написанные для чтения, для распространения в форме книги, но создания устного творчества, никак не связанного ни нормами литературы, ни традициями письменной культуры, подчиняющегося своим особым законам и нормам.

 иногда единственным источником для изучения народного эпического творчества.

Если относительно процесса создания, складывания эпических поэм в науке существует много гадательного, поскольку никому не удалось быть непосредственным свидетелем этого процесса, то относительно хранения, передачи, исполнения, восприятия произведении эпоса в народной среде ученые располагают огромным количеством фактов и наблюдений. И что особенно важно — самый значительный и ценный запас их дает эпическая традиция народов.

В фольклоре есть жанры, которые — в известных исторических условиях — знает, хорошо или плохо, каждый. Конечно, подлинное их знание — удел специалистов, мастеров.

Сказку или песню мог исполнять всякий, хотя не всякий умел это сделать по-настоящему. Что же касается эпоса, то он всегда принадлежал сравнительно небольшому кругу избранных знатоков и специалистов.

Сказитель, как правило, не поэт, не он сложил поэмы, им исполняемые; его задача — бережно хранить в памяти и искусно передавать эти произведения. Но сказитель — это и не простой исполнитель-актер, задача которого не потерять ни одного слова.

Сказитель, как правило, не поэт, не он сложил поэмы, им исполняемые; его задача — бережно хранить в памяти и искусно передавать эти произведения

Это феномен, который невозможно определить в привычных литературных или театральных понятиях. Прежде всего следует иметь в виду, что настоящий сказитель-мастер редко помнит текст поэмы «назубок», механически. Да и можно ли удержать в памяти тысячи и десятки тысяч стихов подобно тому как профессиональный артист удерживает в памяти, освежая время от времени по книге, текст роли или оперной партии? У сказителя нет книги или списка, с которым он мог бы сверяться при необходимости. Сказитель живет в мире эпоса.

В народной среде десятилетиями хранилась память об особо выдающихся певцах и об их искусстве. К сожалению, специалисты начали записывать эпические песни поздно, по существу лишь со второй половины XIX века, и еще позднее могли применять технические средства для многостороннего закрепления исполнения.

О многих мастерах известны лишь легенды. О манасчи Кельдибеке, например, рассказывали, что, когда он пел, на аул налетал ураган и земля содрогалась от топота коней неведомых всадников.

Уже в позднее время, в том числе и сравнительно недавно, ученым посчастливилось отыскать ряд выдающихся певцов и записать от них тексты поэм.
Это были открытия, значение которых подчас можно приравнять к культурным событиям мирового масштаба. Таким событием была, например, встреча ученых с Ээлян Овла, от которого был записан самый полный цикл «Джангара». Калмыцкий сказитель — очень выразительный тип народного певца XIX — начала XX столетия. Бедняк, у которого в пору знакомства собирателей с ним были только ветхая юрта, жеребенок и пара голов рогатого скота, Ээлян Овла являлся певцом-полупрофессионалом, много страдавшим оттого, что тяжелые времена значительно подорвали интерес к его искусству.

Ээлян Овла, от которого был записан самый полный цикл «Джангара»

Благодаря сказителю Сагымбаю Орозбакову был получен самый полный, грандиозных размеров, текст «Манаса». Много выдающихся певцов дал Узбекистан, и среди них исполнитель замечательной версии «Алпамыша» Фазил Юлдашев (на родине, неподалеку от Самарканда, ему воздвигнут памятник и сооружен музей) и знаток множества дастанов Эргаш Джуман-булбул-оглы (булбул — соловей). Среди казахских жырты и жырау, хранивших классический эпос и иногда выступавших создателями новых версий и поэм, часто называют Мурына Сенгирбаева и Нурпеиса Байганина, которые, в частности, знали хорошо и «Коблаиды-батыр».

Множество прославленных кобзарей знала Украина. От XVIII века имеются свидетельства о казнях, которым подвергались кобзари за участие в освободительной борьбе. Часто вспоминают таких мастеров, как Остап Вересай, Михайло Кравченко, современник Егор Мовчан.

В русских деревнях Карелии, Беломорского побережья, на берегах Печоры, Мезени вплоть до первых десятилетий XX века можно было встретить множество прекрасных сказителей—знатоков былин, среди них — несколько поколений семей Рябининых, Марковых, в том числе и женщин-сказительниц (от Марфы Крюковой записали два больших тома пропетых ею былин, частью и сложенных ею самой).

Большинство известных эпических певцов — выходцы из крестьян и сами крестьяне. Полная профессионализация не столь уж типична, чаще они занимались, как и все, крестьянским трудом, а исполнение сказаний давало им лишь некоторый дополнительный доход либо даже не приносило в материальном отношении чего-либо существенного. Многие из них познали нужду, батрачество, были пастухами и т. д. Однако бедность и жизненная неустроенность не мешали высоко ценить искусство сказительства, окружать его подчас ореолом избранничества и таинственности, считать, что дар эпического знания и пения ниспослан им какими-то чудесными силами, являвшимися иногда во сне, через чашу питья. Известна легенда, как к будущему сказителю является во сне Манас с сорока дружинниками, вручает ему домбру и велит воспеть их подвиги.

В действительности, конечно, сказительское мастерство — результат долгого и сложного обучения, основанного на выработанных многими поколениями традициях. Мастера-сказители заботились о том, чтобы их искусство не прерывалось, искали способных учеников и брали их на воспитание. Так создавались сказительские «школы» — со своими стилями каждая, своей исполнительской манерой и специфическим репертуаром. Бахши держали учеников в течение двух лет бесплатно, кормили и одевали их, а те помогали учителям по хозяйству. В конце обучения устраивалось испытание, и, выдержав его, ученик сам становился бахши. В знак окончания «школы» учитель дарил ему новый халат.

У большинства народов обучение начиналось рано, так что юный сказитель уже к четырнадцати-пятнадцати годам знал многое. Сначала он усваивал сюжеты, композиционную структуру, правила повествования, перед ним открывался план эпического произведения. Затем он обучался исполнению эпических описаний, формул, так называемых типических мест, которых в любом эпосе очень много, овладевал запасом поэтических средств. Постепенно он научался связно излагать отдельные части. очень большое внимание уделялось усвоению мелодий и технике аккомпанемента. Ээлян Овла рассказывал, что труднее всего для него оказалась музыкальная сторона обучения, и прошло немало времени, пока он овладел мелодией. Между тем мастерство джангарчя измерялось в первую очередь умением вести сложную мелодию.

Исполнение эпических песен у всех народов было окружено множеством обычаев, предписаний, оно не могло происходить «просто так», в любое время и в любой обстановке. «Джангар», например, нельзя было петь где попало, в частности — на веселых пирушках. Считалось, что пение героических песен способно производить магический эффект — вызывать духов предков, предотвращать стихию. Все же в эпохи, доступные сегодняшнему обозрению, эпические песни слушали, получая прежде всего эстетическое наслаждение, приобщаясь к миру героики, фантастики, красоты.

Сказитель был желанным гостем в селении, куда его специально приглашали, либо на свадьбе, на традиционном празднике. В Средней Азии участие певца в тое (на пиру) было почти обязательным, так же как участие якутских олонхосутов на «ысыах»—летнем кумысном празднике. Исполнение чаще всего приурочивалось к вечерним и ночным часам. Узбекские даетаны пели от заката до рассвета. В полночь исполнение прерывалось, обычно на особенно интересном эпизоде, сказитель выходил, оставив шелковый пояс и халат с перевернутой на нем домброй. В его отсутствие слушатели складывали на разостланный пояс деньги и подарки. Дастан редко кончался в одну ночь, продолжаясь от трех-четырех дней до целой недели. Впрочем, особенно большие поэмы никогда в одно посещение певца не укладывались. Ведь чтобы пропеть «Манас», Сагымбаю Орозбакову понадобилось бы не менее трех месяцев.

Приглашенный в дом узбекский шайр после легкого угощения сначала пел терма — небольшие песни, словно настраиваясь на долгое и серьезное исполнение. Иногда в таких термах он перечислял свой репертуар и как бы спрашивал слушателей, что ему выбрать для пения. Советоваться с аудиторией в выборе сюжета имели обыкновение и джангарчи. «Ну что, отправим, что ли, в поход Санала Строгого, сына Булингира?» — «Согласны».

Джангарчи при исполнении даже сидеть должны были определенным образом — на коленях, в то время как сказочники или рассказчики могли принимать другие положения. Олонхосут вел исполнение, положив ногу на ногу и прижимая одну руку к уху или к щеке.

Четкость и ясность произношения были обязательны — ведь слушатели не должны упустить ни одного слова. Аудитория напряженно следила за развитием событий, как бы включаясь в них, переживая, страдая, радуясь и восхищаясь. Слушатели выражали свое отношение выкриками, вскакивали с мест, поддерживали певца возгласами.

Сказитель постепенно усиливал эмоциональность своего исполнения, вкладывая в него все больше страсти. Узбекский шайр, разгорячась от вдохновенного и пения, от резких жестов, снимал с себя один за другим халаты. Олонхосут должен был передавать голоса героев в разных тембрах и различными мелодиями. Боевую песню богатыря племени айыы он пропевал сильным баритоном, реплики врагов (абаасы) — басом, плач девушки — высоким тоном и т. д.

В прошлом среди сибирских и среднеазиатских певцов было в обычае устраивать открытые (а изредка и в узком профессиональном кругу) состязания. Широкой известностью пользовались казахские айтысы, во время которых соперники должны были — перед огромным стечением народа — прежде всего показать свое искусство импровизации и ведения поэтического спора. Певцов приглашали и в байские дома, и в ханские дворцы. Не правда ли, напоминает сегодняшние рэп-баттлы?

Сохранилось немало рассказов о конфликтах, возникавших по ходу пения дастанов, которые содержали яркие демократические мотивы. Однажды, когда певец назвал Гёроглы, народного героя, султаном, слушавший его бек ударил сказителя туфлей по губам: «Как ты смеешь называть этого нищего Гёроглы султаном!». То, что казалось естественным в народной среде, становилось недопустимым в среде феодалов.

Искусство эпических сказителей в прошлом, конечно, не было свободно от условий и обстоятельств феодального общества, но оно всегда в основе своей было искусством подлинно народным, выражавшим настроения и вкусы масс.

Тема раздела: Кто такие сказители и певцы народного фольклора.



Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...



Интересные предложения в интернете:





А вот ещё интересные статьи:





Расскажите о данной статье своим друзьям!




Статья опубликована в рубрике под названием: Разное

 

Метки: ,